«Зубровые тропы»: о беларусскости, экологии и дружбе в сердце пущи

Как родилась идея создать лагерь «Зубровые тропы» для беларусских детей? С чего всё началось?

Я сама живу в эмиграции с ребёнком и заметила, что моей дочери сложно сохранять беларусскость и находить новых друзей. Я подумала, что с этим могут сталкиваться не только дети из моего окружения, но и другие. Это подтвердилось на практике: к нам (в лагерь, ред.) приезжали дети, которые долгое время ни с кем не могли подружиться. И вот именно в лагере за эту неделю они находили себе друзей. Они так здорово дружили, что даже создавали чатики заезда!

Первый раз мы организовали летник на средства 1,5% налогов через инициативу СВАЕ. Тогда мы прошли этот краш-тест и оказалось, что идея вызывает интерес. А второй раз — уже при поддержке Благотворительного фонда «Страна для Жизни» на средства Международного гуманитарного фонда.

Что для вас лично значит работа с детьми из репрессированных семей?

Это необычные дети. Если взрослые делают выбор уехать в эмиграцию и понимают все последствия, то детей, конечно, никто не спрашивает, хотят ли они уезжать. Для них это тоже огромный стресс. Они разрывают дружеские и семейные связи и остаются один на один с новой жизнью. И найти к ним подход, растопить маленькие сердца — это, конечно, серьёзный вызов.

Но мне повезло с командой — это очень деликатные люди, которые с большой любовью относятся к делу. Мы своими глазами видим, как приезжают колючие ёжики, а уезжают котята со слезами на глазах. Просятся остаться или приехать ещё раз. Слышим даже: «Возьмите нас на кухню помогать, только разрешите ещё раз в лагерь!»

Почему именно Беловежская пуща? Какие ценности вы прежде всего стремитесь передать детям?

Беловежскую пущу я выбрала не случайно. Это местность, где живёт беларусское национальное меньшинство в Польше. А сама пуща — это точка соединения Беларуси и Польши, где мы, оказавшись на перепутье, можем найти свой дом, опираясь на местное сообщество. Где люди говорят на языке, очень похожем на беларусский, хоть и с собственным акцентом.

Одна из моих главных ценностей — это беларусскоязычная команда и большая культурная составляющая. В нашей программе мы изучаем традиции и культуру: к нам приезжают «повстанцы Калиновского», организуют театрализованные шоу, мы расписываем сумки по мотивам расписных ковров, знакомимся с вытинанкой, плетением из соломы.

Ещё одна очень важная составляющая — экологическая. Для меня очень важно передать детям бережное и внимательное отношение к окружающему миру.

Недавно завершились две зимние смены в лагере. Чем они отличались от летних — по атмосфере, программе, ощущениям?

Программа была другой, потому что зима оказалась на удивление настоящей — с сильными морозами. Поэтому мы были ограничены в количестве времени, которое могли проводить на природе. Тем не менее мы лепили иглу (традиционное жилище эскимосов в виде купола из снега и льда), делали на улице мороженое. Мы устроили очень летнее развлечение — запускали воздушных змеев. Наши классические походы в лес, прогулки по пуще выглядят совсем иначе: во-первых, сам зимний лес очень красив, а во-вторых, можно увидеть следы разных животных.

Что самое сложное в организации таких проектов?

Для меня самым сложным было разобраться с польским законодательством и собрать все необходимые сертификаты и документы, составить договоры — это был тот ещё вызов.

А что, напротив, даёт силы и вдохновение?

Результат. И ты его видишь буквально через несколько дней, когда дети уже более раскованы, когда они начинают играть, шалить и дурачиться. Когда они живут своей детской жизнью, хотя очень быстро повзрослели из-за того, что пережили.

И когда после заезда в чатик начинают прилетать отзывы — это наполняет наши сердца невероятной радостью, потому что мы понимаем: всё это не зря.

Или, например, кухня тёти Воли. Я думаю, нам нужно будет писать в условиях приёма детей: «Уважаемые родители, будьте внимательны и осторожны. Возможно, после того как ваш ребёнок побудет в лагере, вы будете конкурировать с нашей поварихой».

Изменила ли вас лично работа над «Зубровыми тропами»? Если да — в чём?

Я понимала, что если не удастся вернуться домой, то, возможно, я останусь в пуще. Мне настолько нравится устраивать лагерь, быть там и знакомить детей с пущей, с окружающим миром, что возвращаться в «цивилизацию» со временем всё сложнее (улыбается).

Какие моменты из лагерей запомнились вам больше всего?

Меня лично трогает, когда дети начинают нам доверять и рассказывают свои истории — как правило, те, кто постарше. Про обыск дома, как они прятались, как бежали через границу, как им было страшно идти в новую школу без знания языка, про отсутствие друзей в новой стране.

Когда это случилось со мной впервые, я растерялась, и единственное, что могла, — просто слушать. Теперь я уже знаю, как их поддержать.

Ещё очень трогательный момент — когда на вокзале я отдаю детей родителям, и они обнимают меня (часто со слезами на глазах).

Что для вас сегодня значит беларусскость в эмиграции?

Если честно, беларусскость в эмиграции ничем не отличается от беларусскости в русифицированной Беларуси. Те же наработанные схемы, как мы боролись за беларусскость дома, работают в любой точке мира.

Детям не всегда понятно, зачем учить язык, зачем интересоваться беларусской культурой. Но когда ты предлагаешь им определённые паттерны, когда они видят, что это красиво и интересно, что это не только про боль, потери и страдания, а ещё и повод для гордости, — тогда это остаётся в их светлых головах.

Если бы нужно было описать «Зубровые тропы» тремя словами, какими бы они были?

Сложная задача. Наверное, беларусскость, экология, дружба.

О чём вы мечтаете для проекта в будущем?

Когда заканчивался летний заезд, я прощалась со своей командой, как будто на этом всё — волшебное приключение закончилось. И когда удалось найти финансирование через Благотворительный фонд «Страна для Жизни», это был невероятный подарок и мне, и команде, и детям, конечно.

Моя мечта — чтобы я никогда не думала после очередного заезда, что всё, на этом конец.